Гламурная нелюдь

Недавно беседовала я с одним не очень высокопоставленным, но все же чиновником, который рассказал мне много всего примечательного о нравах наших "оранжевых" оппозиционеров, этой гламурной касты "борцов с кровавым режимом". В общем, ничего, чего бы нельзя было себе представить, глядя на их горящие праведным гневом лица, я так и не услышала, но важен был сам тон разговора, общая расслабленность и вящая уверенность моего собеседника в том, что "они, мол, тоже человеки". Человеки, хоть и сумасшедшие, конечно, но в своем роде искренние такие психопаты...

А то и правда, подумает наивный читатель. Ну, Вова Голишев, сочинский гопник, научившийся складывать слова в предложения, ну, Стасик Яковлев, бывший скинхед, шустро переделанный под "каспаровца" - эка, казалось бы, невидаль. Русский ЖЖ видал персонажей и похлеще. А эти - тоже "наши сукины дети", они же "искренне на работе", служат своим господам. Мы, что ли, не служим? И что с того, что господа разные? Да и господа-то одинаковые: как сейчас говорится, пиво, девки, Куршавель. Полная, то есть, вышла у моего собеседника идиллия: живи - не хочу.

Не хочу. То есть не верю. Во все могу поверить (женское сердце, вы же знаете, оно такое доверчивое - само обманываться радо), кроме одного: в искренность и человечность этих выродков поверить не могу. Извините старушку, господа хорошие, но всему должны быть пределы: и мере человеческого в том числе.

Вова Голишев, удивительное существо безо всяких намеков на совесть, главное собственно человеческое качество, поняв (вычислив логически - о да, они это умеют), что "русскому национализму" в том виде, в каком он предстал перед любопытным соглядатаем около полутора лет назад, приходит полный швах, быстро нашел себе нового кумира, Илью Кормильцева, числившегося в какой-то "рок-группе" "поэтом". Предательство вообще и есть голишевская работа, здесь с ним может конкурировать только Митя Ольшанский. Предательство, существование иждивенцем, клинический цинизм - таков уж портрет нашего персонажа, куда там "кремлевским" до этих высот. Так что предательство националистов - нечто вполне нормальное для Голишева. Ежели целесообразность требует - отчего и не предать? Новый голишевский кумир Кормильцев оказался эталонным русофобом, навроде нашей Валерии Ильиничны, только мастью поменьше да дымом пожиже. А так - полное сходство до неразличения. Но заради "европейского лоска", которым теперь бравируют "национал-мазохисты" в надежде на грант (ох, бедные седые правозащитники, молодежь-то на ходу подметки режет...), можно и "рюсских свиней" научиться ненавидеть. Тем более, что по кормильцевским канонам, выглядят эти "рюсские" ох как непривлекательно: " Господи, какие же вы все, русские, крутая сволочь - либералы, фашисты, коммунисты, демократы - без разницы! Пороть вас до крови, сжечь вас в печах - и то мало будет - вы миру не даете ПРОСТО ЖИТЬ: кашины ваши, крыловы, мальгины! Поэтам - писАть, женщинам - вертеть жопой. Вы все - одна большая РУССКАЯ сволочь! Чтобы вам сдохнуть - и никакого вам Нового года. Такие дела " - так в оригинале звучит знаменитая фраза нашего русофоба, за которого теперь надрывно рвут глотки Голишев с Яковлевым.

У этого "крика души" есть своя, весьма интересная история. Кормильцев разразился этим гневным пассажем в ответ на пост депутата Евгения Ройзмана о посещении детской колонии в Нижнем Тагиле. Ройзман - известный борец с наркотиками, а Кормильцев - известный сторонник их легализации. По этому-то поводу "поэт", глазом не моргнув, записал Ройзмана в "русские", заодно с Кашиным, Крыловым и Мальгиным. Хорошая компания, конечно, но "поэтам" - им все по плечу, они на расправу скоры и в словах невоздержанны. Не зря, стало быть, Ройзман, против наркотиков борется: страшные они вещи с людьми творят. История на этом не закончилась. Кормильцев, то ли устыдившись, то ли испугавшись, свою гневную отповедь стер, пустившись в долгие объяснения о "преступном режиме" и "рабском народе" (это очень старая и очень гнусная пластинка из арсенала заезжих гастролеров-правозащитников начала 90-х: этим-то уже в середине ельцинского правления ни один честный человек не верил). "... "русские" в том смысле, который я имею в виду, - это сторонники московского ханства, враги всего истинно русского (немосковского), ярые имперцы - те, для которых слово "русский" стоит впереди слова "человек" в самоопределении и оправдывает любые преступления против собственного и чужих народов. Те, кто целует в жопу попов и бар, ненавидят все, что дышит духом личности и свободы. Эту мразь надо уничтожить до последнего человека - в порядке самозащиты. Независимо от того, называют ли они себя правыми, левыми, красными или белыми " - натуральный Ахмед Ахмедович Закаев - только паранджи нет.

Впрочем, Кормильцев-то еще пару раз в позе обличителя повыступил да и спекся, как всякий провинциальный клоун. Путин в роли Саурона - это было уже настолько смешно, что даже стыдно. И неудачливого "убивца" русских забыли бы, как все того же Закаева: мало ли уродов земля носит. Но дух веет, где хочет, и случилось же так совпасть, что дрейфовавший от национализма к русофобии Вова Голишев окончательно определился со "своей борьбой" (цинично выбрав, где погуще наливают) в тот самый момент, когда Кормильцева с раком позвоночника перевезли в лондонский хоспис. Болезнь оказалась неожиданной, но именно Голишев первым понял, какую выгоду можно извлечь из столь удачного стечения обстоятельств. Умирающий "поэт" тут же был приписан по ведомству Политковской, Литвиненко и Гайдара, умучанных (иногда не очень удачно) "кровавым режымом". Разумеется, "если в кране нет воды...", читай, "если случилась трагедия, вали на Путина". Голишеву уже в сущности все равно, что именно валить, и раз уж подвернулся такой жирный повод, не воспользоваться им наш мерзавчик не смог. Вся голишевская свора во главе со Стасиком Яковлевым бросилась оправдывать нового кумира, который, похоже, прямо вслед за Митей Ольшанским, "вошел в историю русской литературы". Апофеозом этой гнусной кормильцевщены стал пространный текст самого Голишева , в котором тот выдвигает свою новую доктрину. На свежевскопанной могиле Кормильцева, конечно, без него картинка бы не сложилась. Зерно этой доктрины - людоедский принцип "запрещать запрещающих", который понимается как "запрещается запрещать нам, гламурным противникам власти". А уж сами противнички позапрещать горазды, обычная, казалось бы, двуличность, тоже ничего нового.

Финальным аккордом этой вакханалии стала примечательная оговорка все того же Стасика Яковлева, в пылу баталий слегка забывшегося. Молодость, бывает. Но оговорка - знаковая, расставляющая все по местам. " Я знал Илью лично ", - закатив глаза, выдавил из себя наш герой и пустил скупую мужскую слезу. Кормильцев же, если вы забыли, все еще жив, но Стасик спешит, Стасик проговаривает сокровенное : да скорей бы умер. Голишеву мертвый Кормильцев сейчас жизненно необходим: его неостывшее тело можно предъявлять "Европам" да и своим дурачкам в качестве неизменного доказательства "преступности" режима. Ноги солдата Сычева, которыми Стасик Яковлев размахивал направо и налево, уже не в цене: нужен новый конвертируемый товар. И как кстати пришлась болезнь Кормильцева, как кстати. Впрочем, Кормильцеву в лондонский хоспис еще успеют протянуть Интернет, и "смерть поэта" мы впервые увидим в прямом эфире. Стоит ли сомневаться, что Голишев отпляшется на умирающем по полной программе, всячески стараясь приблизить конец Кормильцева и изображая при этом "надежу и опору": технологически здесь все очень просто - кричать громче, буквы в текстах делать больше: аудитории Голишева другого и не надо.

Чужая смерть - великий переход и великая тайна - впервые предстанет перед нами столь явственно. Чтобы каждый мог воочию убедиться в том, до чего "режым путина людей доводит". Нас ожидает весьма поучительное зрелище, друзья мои.

Во время всей этой истории я не уставала вспоминать наш разговор с чиновником. "Люди", "искренние" - к голишевской компании эти определения применить теперь уже очень трудно. И то, что власть боится увидеть тех нелюдей, которые теперь против нее воюют, говорит явно не в пользу власти. Ничего человеческого в Голишеве, конечно, не осталось: он - чистая технология , зомби, подающий биологические признаки жизнедеятельности. Все человеческое было вытравлено из него, вытравлено насмерть, чтобы осталось место только трезвому цинизму и показательной игре в "сумасшедшего". Если завтра будет выгодно и целесообразно поклоняться японскому императору, Голишев будет первым, кто, дабы искоренить "кремль", падет в ноги новому сюзерену. Надеясь, впрочем, при любом удобном случае перекусить сюзерену глотку. А наши душевные чиновники все также будут искать в этих человеческие черты, оправдывая... нет, не их, а собственную мягкотелость, неумение выйти на битву с настоящими нелюдями, готовыми рвать по живому и убивать всех, кто встанет на их пути. Чиновника, понятное дело, вздернут на первом же столбе. И лоснящаяся от сытости европейская нелюдь обязательно наведет в стране свой порядок. "Запретить запрещающих" - таким будет его название. "Если Бога нет, то все позволено".

Готовьтесь, господа. Эти пришли по вашу душу. Им нужна новая кровь - и она обязательно будет вашей.