Из пустого в порожнее

Многих ревнителей чистоты русского языка беспокоит злоупотребление жаргонной лексикой в текстах массовой коммуникации. Вместо того чтобы распространять литературную норму и насаждать речевую культуру, СМИ идут на поводу у разговорной речи и сеют стилистический хаос. И ладно бы уважаемые авторы раз в полгода ввернули пару стилистически маркированных слов для придания тексту выразительности. Нет, складывается такое впечатление, что изъясняться иначе они просто не могут.

Своей последней публикацией " Национализм, который победит " Владимир Голышев доказал всем: он может изъясняться иначе. В этих материалах к манифесту нет ни одного жаргонного слова, которые в прежних публикациях встречаются в избытке ("мочат", "подстава", "драйвовый президент", "отмороженность"). На сей раз лексическое наполнение публикации имеет иные источники - язык науки и язык документа: "интеграционные инициативы", "политический процесс", "рычаги влияния общества"... Подобное владение коммуникативными регистрами, безусловно, свидетельствует о филологической компетенции автора.

Правда, попытка Владимира Голышева объяснить разницу между словами "русский" и "российский" тут же разочаровывает. Эта занимательная лингвистика несколько противоречива и голословна: "Нетрудно догадаться, что болезненное отношение к слову "русская" связано с неправомерным отождествлением русского народа и русской нации... Как мы уже выяснили выше, это далеко не одно и то же. А значит, у нас нет никаких уважительных причин для того, чтобы накладывать на слово "русская" табу. Скажем, наш язык мы называем "русским" и при этом он является родным отнюдь не только для представителей русского народа. И никого это не смущает. Почему тогда для того, чтобы назвать свою нацию мы должны искать заведомо неподходящие "синонимы"?"

В итоге в тексте поминается условно легализованная "русская нация", в отличие от "российской", но рядом фигурируют "израильская нация" и "казахстанская нация". Так как же все-таки нужно именовать нацию? По этносу или по названию государства? Впрочем, это мелкие придирки. Само внимание к слову дорогого стоит. Если бы еще как-то подтянуть орфографию и пунктуацию, цены бы Владимиру Голышеву не было. Иначе из уст человека, который ставит запятую после "однако" в начале предложения и не может одолеть правописание слова "посчастливилось" или "противоречащих" (автор пишет "посчасливилось" и "противоречущих") подобные, например, высказывания звучат как-то неубедительно: "Когда треть аудитории составляют выпускники сельских школ, едва владеющие русским языком (попавшие в вуз по "национальной квоте"), а другую треть - студенты-бездари, родители которых выиграли "денежный конкурс" при поступлении, образовательный уровень нации стремительно понижается, что недопустимо". Вот тут хочется посоветовать автору начать с себя, даже при всем уважении к его стилистическому прогрессу и благим, разумеется, намерениям.

Впрочем, возможно, этот контраст формы и содержания обусловлен объективными причинами. Определенная содержательная вторичность статьи (точнее, материалов к манифесту) подсказывает: не все изложенные мысли принадлежат автору, не все высказанные идеи он сам разделяет, и оттого сам себе противоречит на разных уровнях. Хотя, казалось бы, сам жанр манифеста требует определенной концептуальной и стилистической новизны и целостности, а также наличия определений основных понятий, декларируемых той или иной политической партией или литературной группой. Основными понятиями в тексте Владимира Голышева являются "нация", "национализм", "национальное государство". Определения же им даются бессодержательные и ничего не определяющие: "Главным условием успешности этого процесса является формирование новой нации - то есть, ясного и непротиворечивого представления о том, ради кого и чьими руками должно строиться и развиваться новое государство". Или другая попытка: "Нация - это проект, базирующийся на самых сильных, самых перспективных, самых современных элементах социума, и одновременно направленный на его форсированное развитие и качественный рост". Это выглядит как пояснение к недостающему основополагающему утверждению, которое кто-то должен был сформулировать, но по каким-то причинам этого не сделал.

Искомое понятие национализма на протяжении всего текста включается в контекст реформ, смены власти, изменения Конституции, революции, преобразований, иными словами, напрямую связывается со свержением существующего строя. Ключевым оценочным понятием недоработанного манифеста оказывается "абсурд", с помощью этого слова описывается абсолютно все, происходящее в России. Сведение к абсурду - это известный риторический прием, заключающийся в последовательном доведении позиции оппонента до логического предела с помощью редукции смысла. Владимир Голышев, видимо, об этом приеме знает, но для его реализации считает достаточным просто назвать что-то абсурдным. Не утруждая себя какой-то там редукцией и доказательствами - в качестве аргумента используются вводные конструкции с типовым значением очевидности утверждаемого: "Вопрос о том, как между собой соотносятся русский народ и русская нация - традиционная тема для недобросовестных спекуляций. Между тем, здесь совершенно не о чем спорить, достаточно перечислить несколько очевидных и неоспоримых фактов". Действительно, о чем тут спорить? Только воду в ступе толочь. Или другой замечательный пассаж: "В этих условиях, единственно возможный ответ на вопрос "Для кого существует РФ?" - "Для тех, кому посчастливилось распоряжаться ее собственностью". Очевидно, что на таких сомнительных основах государственность построена быть не может"... Задавая некорректный вопрос, который никогда и никем не был поставлен, автор дает на него некорректный же ответ, и на этом основании приходит к якобы очевидному выводу. Нет сомнений в том, что сейчас в стране полный абсурд, и только после смены власти и Конституции можно будет наконец "начать процесс национально-государственного строительства".

В качестве примера успешности названного процесса приводится Израиль. Что также является типичным манипулятивным аргументом, поскольку Владимир Голышев выдает мнение (одно из многих) за общепризнанный и, более того, очевидный факт: "Есть многомиллионный еврейский народ, традиционно проживающий на территории различных государств в качестве одного из национальных меньшинств. А есть израильская нация - проект энтузиастов-сионистов. Образ израильтянина принципиально отличается от привычного образа еврея. Во-первых, это человек имеющий родину и готовый ее защищать с оружием в руках. Во-вторых, это человек для которого иврит - родной язык (для евреев рассеянья родным чаще всего является язык страны проживания или, на худой конец, идиш). Существует целый букет других крупных и мелких различий, но главное очевидно: еврейский народ и израильская нация - не одно и то же".

В прежних публикациях Владимира Голышева автор представлялся литератором. Он использовал оригинальные композиционные приемы. Стремился к образности в текстах. Чередовал экспрессивные фигуры речи и многозначительные многоточия. На сей раз за кадром - точнее за текстом - стоит компилятор. Где-то мы все это уже слышали. По сути материалы к манифесту состоят из перепева старых мотивов и известных рассуждений. В тексте собраны все общие места националистической риторики и социальной критики в целом, представленные в виде плохо сочетающихся отрывков. И если раньше непоследовательность изложения как-то маскировалась за счет композиционной структуры (например, претенциозно начать абзац с многоточия или сказать откровенно: начнем, мол, издалека), то сейчас она ничем не прикрыта и вопиет, ибо манифест должен был быть логичным, последовательным и внятным.

Владимиру Голышеву не удалось задушить в себе литератора ради этого манифеста. В текст пробрались редкие метафоры ("границы разрывали тело исторически сложившейся России") и немного научной фантастики. Например, следующее рассуждение (орфография и пунктуация автора сохранены): "Показательно, что язык - это единственное препятствие для полноценного включения русских в латвийскую, эстонскую или украинскую нацию. Так же легко русские ассимилируются в Европе, США, Австралии и других странах, принадлежавших к современной европейской цивилизации. Достаточно выучить язык страны пребывания. Никакую "азиатскую составляющую" при этом "выдавливать из себя по капли" не приходится, потому что ее, просто нет". Последняя идея аргументируется в частности совершенно фантастическими строками о социально неблагополучных слоях населения, которые у нас ничем не отличаются от западных: "...русская бедность - это вполне европейская бедность, просто у нас ее в данный момент непропорционально много. Однако, количество пока не перешло в качество".

Вот интересно, этот текст читал хоть один представитель социально неблагополучных слоев населения, к которым, в сущности, и обращается националист Владимир Голышев?